Да, можно сказать нет

Да, можно сказать нет

Ему было двадцать лет, он изучал бизнес и маркетинг, жил в своем мире шоссейных велогонок в спокойной, расслабленной Новой Зеландии. Просто молодой человек, ничего особенного, мечтавший присоединиться к элитному велоспорту в Европе.

Да, он слышал о допинговых скандалах. Да, он знал о сомнительной репутации профессиональных итальянских команд. Но его мечта была сильной и пылкой, поэтому, когда раздался звонок, он не раздумывал.

Да и с чего бы?

С ним же такого не случится, да?

Да, можно сказать нет

Не в команде, которая выбрала его и предложила покрыть все расходы, позвала на трамплин в мир профессионального сайклинга, показала дорогу, которая однажды может привести его на Джиро, на Вуэлте, и

(чем черт не шутит?) на Тур.

Когда Тоби Аткинс, британец с новозеландским паспортом, приехал на Сицилию в начале 2015-го, его никто не встретил. И тогда он просто присел на у дороги: все вещи в двух сумках, весь энтузиазм, надежды и мечты - в велосипеде рядом с ним. Через два часа за ним приехал менеджер команды и отвез в дом на холмах. В дом без названия и адреса, дом, до которого явно трудно добраться сотруднику антидопингового агентства.

«Все были такими милыми, когда я приехал, и меня не слишком беспокоило то, я нахожусь в доме без адреса», - рассказал Аткинс, который приехал на этап Кубка мира BMW IBU в Хохфильцен, а после отправился на Юниорский кубок IBU и на Кубок IBU, чтобы рассказать будущим звездам биатлона о допинговых ловушках и дилеммах, с которыми атлет может столкнуться в своей карьере. «Первая неделя была замечательной. Тренировки были очень, очень сложными, но я неплохо справлялся. Через шесть дней я почувствовал себя вымотанным, а еще с удивлением заметил, что мои коллеги не показывают ни единого признака усталости. Я попросил у меденжера команды один выходной. Сначала он ничего не сказал. На следующее

утро за завтраком он как бы невзначай положил передо мной три оранжевые таблетки. Не волнуйся, сказал он, это просто витамины для восстановления. На первый взгляд таблетки действительно походили на Омегу 3, но на них были буквы. Я тут же понял, что что-то здесь не так. Мне дали допинг, и я не знал, что делать. Меня стали одолевать мучительные сомнения. Я был потрясен до глубины души».

Тоби взял три оранжевые таблетки и положил их в карман, затем вернулся к себе в комнату и прогуглил буквы. Ему дали тестостерон, а не Омегу 3, это был о очевидно.

Да, можно сказать нет

утро за завтраком он как бы невзначай положил передо мной три оранжевые таблетки. Не волнуйся, сказал он, это просто витамины для восстановления. На первый взгляд таблетки действительно походили на Омегу 3, но на них были буквы. Я тут же понял, что что-то здесь не так. Мне дали допинг, и я не знал, что делать. Меня стали одолевать мучительные сомнения. Я был потрясен до глубины души».

Тоби взял три оранжевые таблетки и положил их в карман, затем вернулся к себе в комнату и прогуглил буквы. Ему дали тестостерон, а не Омегу 3, это был о очевидно.

Но, в самом деле, что, что он мог поделать? Устроить менеджеру команды скандал и обвинить в том, что он подсунул ему допинг? Спросить у коллег, которых он едва знал, известно ли им что-нибудь о допинге в их сборной и, возможно, разрушить и их мечты тоже? Возможно, стоит позвонить в Британскую федерацию велоспорта и посоветоваться с ними, потому что он не только решил не пить таблетки, но еще и беспокоился за свою безопасность? К кому он мог обратиться на сицилийских холмах? 

В первую очередь Тоби решил поговорить с другом семьи, который работал в Британской федерации велоспорта, а через него связался с офисом Международного союза велосипедистов (МСВ) в Эгле, Швейцарии.

«В первую очередь со мной связался юридический департамент МСВ. Они связались со мной в течение 24 часов после того, как я сообщил о ситуации Британской федерации. Они меня немного успокоили, придали уверенности. Я думал, что процесс затянется гораздо дольше. МСВ прежде всего волновала моя безопасность, и мы разработали несколько возможных планов моего побега. Так как я очень устал и меня беспокоило колено, я попросил выходной у менеджера команды. Я остался в доме один и, по договоренноти с юридическим департаментом МСВ, обыскал дом, порылся в вещах моих коллег и, конечно, нашел самые разные таблетки и шприцы. Тогда я все еще считал, что только у менеджера команды были дурные намерения, и я до сих пор уверен, что каждый невиновен, пока не доказано обратное», - объяснил Тоби. Спортсмен попытался расторгнуть контракт, и в конце концов ему это удалось, когда он заявил, что больше не хочет делать карьеру профессионального велосипедиста. «Мне все еще неловко из-за своего оправдания, но только так я мог наверняка выбраться из этой ситуации».

Когда Тоби ушел из команды и покинул Сицилию, он ничего не слышал от МСВ, кажется, целую вечность. В этот период он испытал тяжелый личностный кризис, пройдя через стадии гнева, грусти, тоски и огромного

разочарования. Иногда он катался на велосипеде и внезапно останавливался, садился на дорогу и просто плакал. Все было бессмысленно, абсолютно все. Затем, через два месяца, зазвонил телефон. 

«Звонили из МСВ сказать, что в доме команды был проведен обыск, менеджера команды арестовали и посадили в тюрьму за распространение наркотиков. Я почувствовал облегчение, потому что явно поступил правильно», - вспоминает Тоби, чье решение было основано не только на моральных принципах. Он думал еще и о том, какие последствия допинг может оказать на его здоровье в будущем — молодые спортсмены нечасто задумываются об этом. «Я точно не хотел

сократить свою жизнь на десять лет из-за допинга», - говорит Тоби. Еще — как это ни удивительно — он обнаружил, что его воспринимают не как отщепенца, а как тихую ролевую модель. 

«Разумеется, это абсолютно правильно — встать и сказать «нет» допингу», - уверенно заявляет Тоби.

Примечание: Полную версию этой статьи читайте в следующем выпуске

журнала IBU.

Top